Некоторые правоведы полагают, что тем не менее Брэда следует считать виновным в развратных действиях по отношению к падчерице, независимо от того, что его на это толкнуло, опухоль или нет. Некоторые ученые утверждают, что Брэд был бы виновен, даже если бы зеленые человечки с летающей тарелки телепатически заставили его это сделать; иными словами, они уверены, что если обнаружение процесса, который заставляет человека вести себя недолжным образом, снимает с него уголовную ответственность, то тогда не может быть вообще никакой уголовной ответственности, раз любой поступок вызван какой-то причиной. Профессор права из Пенсильванского университета Стивен Морс называет этот каузальный парадокс «фундаментальной психоправовой ошибкой».
Какую бы интересную полемику ни вели теоретики вокруг философских следствий концепции уголовной ответственности, большинство, включая и судей Верховного суда США, считает, что, даже если лица с аномальным или отличающимся мозгом не могут быть освобождены от всех уголовных санкций, наличие подобных аномалий все же хотя бы отчасти снимает с них личную ответственность. Именно этими доводами руководствовался Верховный суд, отменяя смертную казнь для несовершеннолетних (дело «Томсон против Оклахомы» и «Ропер против Симмонса») и лиц с низким коэффициентом интеллекта («Аткинс против Вирджинии»){103}.
По сути, позиция Верховного суда состояла в том, что лица с нестандартным поведением и, следовательно, нестандартным психическим профилем могут считаться менее виновными, чем здоровые, нормальные люди, в том, что касается смертной казни. Несовершеннолетние, мозг у которых еще не успел полностью сформироваться, и лица с низким коэффициентом интеллекта, у которых существенный недостаток серого вещества мозга, менее виновны, чем здоровые, взрослые люди, поскольку их мозг отличается. Эту позицию убедительно подтверждают обширные научные данные, которые показывают, что несовершеннолетние и лица с низким КИ коренным образом отличаются от здоровых взрослых, и новые исследования в этой области еще больше подкрепляют это мнение.
Верховный суд также постановил, что в вопросе возмездия – то есть стремления к тому, чтобы преступник получил заслуженную кару, так сказать, око за око, – суровость надлежащего наказания должна зависеть от степени виновности преступника{104}. Это вполне логично. Мы наказываем детей не так строго, как взрослых, и людей с низким интеллектом не так строго, как с нормальным, потому что чувствуем, что они менее ответственны за свое поведение.
Кроме того, по заявлениям Американской психиатрической ассоциации и Американской психологической ассоциации, новые исследования нейронаук подтверждают, что несовершеннолетние и люди с низким интеллектом не должны нести суровое наказание, поскольку своим поведением и структурой мозга они отличаются от взрослых, здоровых людей. Сторонники этого мнения раз за разом участвуют в судебных разбирательствах, которые постепенно заставляют общество отказаться от суровых наказаний, например от пожизненного заключения без права на досрочное освобождение – фактически смертный приговор, для несовершеннолетних преступников. Они утверждают, что такая строгая мера наказания не должна использоваться по тем же причинам, которые указывались в делах Томсона, Ропера и Аткинса. Их усилия окончились успехом, и Верховный суд США несколько раз последовательно выносил решение об отмене некоторых самых тяжких уголовных наказаний для несовершеннолетних при определенных обстоятельствах. Есть много еще нерешенных дел, когда реформаторы ювенальной юстиции пользуются новейшими данными нейронаук, чтобы аргументировать свою позицию в пользу ограничения уголовной ответственности для несовершеннолетних.
Я нахожу эту логику убедительной и, однако, очень сложной для общества в целом и судебной системы в частности. Новые данные нейронаук неуклонно свидетельствуют о том, что психические болезни связаны с аномалиями мозга. Исследования мозга раз за разом показывают, что посттравматическое стрессовое расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство, шизофрения, биполярное расстройство, пограничное расстройство личности и большинство других серьезных психических заболеваний связаны с нарушениями в структуре, функции и связях мозга. И одно такое расстройство, в частности, по которому данные нейронаук вызывают интерес юристов, – это психопатия.
Мозг Брайана
Юристы, работающие с делами, где подсудимому грозит высшая мера наказания, должны всесторонне изучить его историю жизни, чтобы найти потенциально смягчающие обстоятельства, чтобы присяжные учли их, принимая решение. Если адвокат упустит какие-то смягчающие факторы, имеющие отношение к делу, это может дать его подзащитному возможность успешно обжаловать приговор на основании неэффективной защиты. Ни адвокатам, ни прокурорам это не нужно, потому что первые могут лишиться адвокатской лицензии, а вторым придется снова поддерживать обвинение в суде.
Я выступил перед командой защитников Дугана о том, как данные нейронаук могут использоваться в суде в настоящем и в будущем. Они сразу же решили, что у них есть основания сделать томографию мозга Брайана.
История жизни Брайана полна фактов, которые могут указывать на мозговые аномалии. Осложнения при родах, травмы головы в раннем детстве, когда он бился ею о стену, чтобы заглушить мучительные головные боли, их тяжесть и продолжительность, многочисленные сотрясения в детстве и по меньшей мере одно в зрелом возрасте, а также нарушения мозга в результате приема наркотиков и алкоголя – это далеко не все факторы, которые вместе или по отдельности могли причинить повреждения мозгу.
После моего выступления о последних данных нейронаук по психопатии защитники Брайана попросили меня определить, совпадает ли структура и функции мозга Брайана с профилем сотен других психопатов, просканированных моей лабораторией. Они хотели представить тот аргумент, что психопатия – это расстройство эмоционального развития, и новые данные науки могли бы помочь им это доказать. Адвокаты считали, что присяжные должны учесть этот фактор, и было бы упущением не сказать об этом на процессе.
Судья без промедлений одобрил томографию для Брайана по ходатайству адвокатов. Он и даже обвинители согласились с тем, что есть множество причин заглянуть в его мозг. Я думаю, судье и обвинителям, как и мне, хотелось узнать, что такого необычного в мозге Брайана.
Получив разрешение, я должен был найти место, где Брайан мог бы пройти процедуру сканирования. Я сказал адвокатам, что для проведения фМРТ нам потребуется много специальной аппаратуры, которой не оснащены обычные сканеры. К счастью, мои поиски оказались несложными. Я знал, что в медицинском кампусе Северо-Западного университета в Чикаго есть МРТ-система «Сименс» для научных исследований, аналогичная той, что использовали мы. Поэтому я позвонил тамошнему ведущему физику доктору Тодду Пэрришу.
По телефону я объяснил Тодду, что адвокаты хотят просканировать мозг осужденного серийного убийцы.
– Класс, – сказал он. – Я еще никогда не видел мозга серийного убийцы.
Я спросил Тодда, есть ли у него какие-то возражения.
– Нет, – ответил он. – Это может даже оживить обстановку.
– Нам придется перепрограммировать сканер под наши задачи на вашей проекционной системе, – сказал я.
– Без проблем, – уверенно ответил Тодд.
У нас был довольно сложный код. Он очень глубоко влезал в программное обеспечение «Сименс», чтобы извлечь оттуда исходные данные нейровизуализации на самом раннем этапе. Под конец разговора с Тоддом я рассказал ему о последовательности визуализаций и коде для извлечения данных, который нам понадобится ввести.
Тодд – один из тех редких физиков, которые могут в два счета заставить томограф плясать под свою дудку. Он за считаные минуты перепрограммировал его под наши потребности.
Это произвело на меня впечатление.
Потом Тодд установил все программы, нужные для предъявления эмоциональных и когнитивных задач, которые должен был выполнять Брайан во время сканирования. Тодд даже установил нашу аппаратуру, чтобы мы могли следить за мозгом Брайана в реальном времени.
Ему удалось впечатлить меня еще больше.
Главной целью сканирования было установить, что у Брайана нет серьезного нарушения, например кисты или опухоли. Следующим вопросом, на который мог ответить сканер, – это наличие у Брайана каких-либо заметных аномалий мозга из-за перенесенных сотрясений.
Адвокаты также попросили меня сравнить плотность серого вещества у Брайана с теми аномалиями, которые мы нашли у других психопатов. И наконец, я хотел проверить, совпадает ли схема функциональной активности мозга Брайана во время решения задач на эмоции и внимание с профилем психопатов, который мы установили в прошлых исследованиях.
